Неточные совпадения
— Ежели верить Токвилю… — начинают шептать его губы (генерал — член губернского земского собрания, в которых Токвиль, как известно, пользуется славой почти
народного писателя), но мысль вдруг перескакивает через Токвиля и круто заворачивает в сторону родных
представлений, — в бараний рог бы тебя, подлеца! — уже не шепчет, а гремит генерал, — туда бы тебя, христопродавца, куда Макар телят не гонял!
И пусть засвидетельствует этот голос, что, покуда человек не развяжется с
представлением о саранче и других расхитителях
народного достояния, до тех пор никакие Kraenchen и Kesselbrunnen 5 «аридовых веков» ему не дадут.
А г. Павлов (Н. Ф.) разве не извивался, давая разуметь такие положения: русская
народная жизнь может дать материал только для балаганных
представлений; в ней нет элементов для того, чтобы из нее состроить что-нибудь сообразное «вечным» требованиям искусства; очевидно поэтому, что Островский, берущий сюжет из простонародной жизни, есть не более, как балаганный сочинитель…
Впрочем, — бог с ней, с этой пьесой: она уже забыта теперь, как забыты князь Луповицкий и другие благонамеренные, но фальшивые произведения, имевшие претензию на
представление характеристических
народных типов.
При этом
народные религиозные
представления были еще погружены в натурализм.
С понятием о «взяточничестве» сопрягалось тогда
представление о какой-то язве, которая якобы разъедает русское чиновничество и служит немалой помехой в деле
народного преуспеяния.
Память современной любви, самое название которой стало банально, а чувство заменилось чувственностью — коротка, но искренняя любовь, выражаясь
народным языком, «не ржавеет», и
представление о «вечной любви», созданное поэтами, хотя изредка, но является почти реальным.
Ездили к баронессе, в
Народный дом на
представление, слушали оперу «Снегурочка», глядели «Восемьдесят тысяч верст». И долго-долго потом менялись впечатлениями, не засыпая до полуночи и волнуясь о красивом пережитом.
И вот, в час веселья, разгула, гордых воспоминаний о битвах и победах, в шуме музыки и
народных игр пред палаткой царя, где прыгали бесчисленные пестрые шуты, боролись силачи, изгибались канатные плясуны, заставляя думать, что в их телах нет костей, состязаясь в ловкости убивать, фехтовали воины и шло
представление со слонами, которых окрасили в красный и зеленый цвета, сделав этим одних — ужасными и смешными — других, — в этот час радости людей Тимура, пьяных от страха пред ним, от гордости славой его, от усталости побед, и вина, и кумыса, — в этот безумный час, вдруг, сквозь шум, как молния сквозь тучу, до ушей победителя Баязета-султана [Баязет-султан — Боязид 1, по прозвищу Йылдырым — «Молния» (1347–1402).
Читал он книжки хороших сочинителей, романы, ходил на
представления в
народный дом.
Представления, нередкие и убедительные, голос народа, покорный, но докучливый, насчет жидовской ереси возбудили живее его внимание. Он приказал нарядить собор и исследовать ересь. Хотели пытать обвиненных — он запретил, хотели казни — не позволил. Государь «соблюл себя от греха казнить их». Согласно с волею его, собор проклял всенародно ересь: кому назначили ссылку, кому
народное поругание. Наказание стыдом примерно в царствование государя грозного и в XV веке.
Кто хотел бы составлять себе
представление о деревенском голоде, бывшем в сороковом году, по тем явлениям, какие можно было наблюдать прошлой зимой, 1892 года, когда
народные страдания были облегчаемы дружными усилиями разумных и добрых людей, тот получил бы очень неверное понятие о том, как страдал народ при тех порядках беспомощия, о которых вспомянул генерал Мальцев.
Так, например, я, желая развлечься театральным
представлением, но ни разу не могши достать билета в, русский театр, всю прошлую неделю ходил в иноязычные театры и до того насобачился в иностранных выражениях, что сегодня, сев писать для моего журнала «Сын Гостиного Двора» рассказ из
народного быта, написал такую ерунду, что даже сам испугался.
Верного изображения жизни, естественного развития страстей и характеров, правильного
представления духа
народного и отражения духа времени — тут не было, — да об этом в то время никто и не заботился.